по ядерной проблематике опыт обеспечивал ее специалистам знание ситуации с информацией в этой области за рубежом. Они хорошо знали, где искать нужные материалы и к кому обращаться. Важным фактором, обеспечившим успех работы НТР в Чернобыле, являлось присутствие на месте аварии А.В. Белова, квалифицированного специалиста в области ядерной энергетики. Он возвратился из Чернобыля, пробыв там несколько недель, и за свою работу был награжден орденом.

Свой положительный опыт НТР использовала еще раз, участвуя в работах по ликвидации последствий землетрясения в Армении. Туда выезжал сотрудник НТР — врач по специальности. Помимо координации обеспечения работ информацией, приборами и техникой, поставляемой по каналам разведки, он оказывал и медицинскую помощь пострадавшим.

Рассказывая об участии НТР в работах по ликвидации последствий катастрофы в Чернобыле, уместно будет еще упомянуть об одной беседе, которая произошла там между сотрудником НТР и членом комиссии, заместителем директора Института атомной энергии имени И.В. Курчатова АН СССР, ныне покойным академиком В.А. Легасовым. Он, в частности, сказал: «Авария в Чернобыле явилась серьезным уроком и предупреждением всем тем, кто связан с ядерной энергетикой и в нашей стране, и за рубежом. Думаю, что соответствующие выводы из этой катастрофы будут сделаны всеми. Но меня в не меньшей степени беспокоит то, что в нашей стране сегодня существует большое множество производств, которые потенциально опасны и, если там произойдет что-либо подобное Чернобылю, последствия могут оказаться более ужасными, чем в данном случае. Я имею в виду прежде всего химические производства и некоторые предприятия чисто оборонного значения. Будем надеяться, что и к этим проблемам чернобыльская катастрофа привлечет внимание тех, кому положено этим заниматься».

Прошли годы. Чернобыльская катастрофа и ее последствия получили широкий общественный резонанс. Стали известными ранее не публиковавшиеся факты. Масштабы постигшей страну беды были очень значительными. В то же время появились признаки того, что внимание правительства страны, государственных структур и ряда должностных лиц, обязанных сделать все необходимое, чтобы помочь пострадавшим людям и быстрее ликвидировать ущерб от аварии и ее последствия, ослабло. Многие важные вопросы практически не решались.

Стало известно, что расположенный в Киеве Всесоюзный научный центр радиационной медицины и ряд других аналогичных учреждений на Украине и в Белоруссии испытывали серьезную потребность в зарубежных информационных материалах. Совершенно не обеспеченной такими материалами оказалась и Брянская область России, серьезно пострадавшая от Чернобыльской аварии. Там обсуждался вопрос о создании крупного исследовательского центра для борьбы с последствиями катастрофы, а материалов для развертывания его работ недоставало. Сотрудники НТР выехали в Чернобыль, Киев, Минск и Брянск, выяснили потребность местных специалистов в информации. Через некоторое время им были направлены необходимые материалы по широкому спектру технических и медикобиологических проблем.

Накопленный в результате сотрудничества отечественной науки и специалистов с научно-технической разведкой России опыт позволил сопоставить различные пути борьбы с последствиями чрезвычайной ситуации на АЭС и избрать наиболее эффективные способы преодоления ущерба для населения и экологии страны, по-новому взглянуть на особенности развития современной атомной энергетики и смежных с ней областей, принять меры к предупреждению подобных катастроф в будущем.

Этот опыт явился немаловажным вкладом СВР в обеспечение безопасности жизненно важного сектора деятельности нашего общества, помог извлечь уроки для будущего.

9. Юрий Владимирович Андропов

Писать об Андропове сложно и ответственно. Сложно потому, что сам он был человек непростой и вряд ли с кем-нибудь до конца откровенный. Ответственно потому, что он стоял у руля нашего государства, а это само по себе требует серьезного отношения пишущего к оценке таких лидеров. Поэтому мои страницы об Андропове — это лишь наброски, попытка воссоздать некоторые черты его характера, вспомнить обстоятельства встреч и бесед с ним, а также высказать свое суждение об отношении Андропова к разведке.

Начну с того, что Комитет госбезопасности явно нуждался в приходе человека такого масштаба, как Андропов. С одной стороны, нужен был опытный государственный деятель, а с другой — человек, которому эта служба была бы интересна и который был бы способен в своей работе дойти до низов, до понимания проблем рядовых исполнителей. Андропов, на мой взгляд, в наибольшей степени обладал такими качествами. Где он находил время для всестороннего охвата деятельности КГБ, остается загадкой. Здесь, конечно, проявились и особый дар, и настрой на такую работу. Но при этом каждый человек сам по себе был ему интересен, он постоянно вел поиск деятельных и содержательных людей, чтобы использовать их наиболее эффективным образом.

Каждый из предшественников Ю.В. Андропова проработал на посту председателя КГБ всего по нескольку лет, и лишь он поставил абсолютный рекорд — возглавлял службу безопасности государства в течение почти 15 лет. Этот период целиком приходится на так называемые застойные годы, но для сотрудников Комитета госбезопасности это были годы известной стабильности, организованности и порядка.

Первый председатель КГБ И.А. Серов не был свободен от груза прошлых преступлений, тяготевших над органами государственной безопасности, и плохо вписывался в изменения в стране, происходившие в 50-е годы.

А.Н. Шелепин, по общему впечатлению сотрудников, чувствовал себя на посту председателя человеком временным и не пустил глубоких корней в Комитете, а его преемник В.Е. Семичастный еще далеко не сформировался как государственный деятель, в нем было больше комсомольского задора, чем политической мудрости.

Что касается Ю.В. Андропова, то к моменту его назначения в КГБ в мае 1967 года за плечами у него был уже солидный послужной список: руководящая партийная работа в Карелии, посты посла СССР в Венгрии, заведующего отделом и секретаря ЦК КПСС. И он, как это почувствовалось довольно быстро, пришел в КГБ всерьез и надолго.

Получив известие о назначении Андропова председателем, сотрудники разведки, естественно, попытались выяснить у знакомых в аппарате ЦК КПСС, что он собой представляет. Ответы были обнадеживающими, однозначными и весьма лаконичными: «Ребята, вам повезло».

Однако для самого Юрия Владимировича приход в КГБ не был простым. Он серьезно беспокоился, как его здесь воспримут, очевидно, еще не сознавая в полной мере, какие изменения произошли в госбезопасности к 1967 году, когда в системе осталось лишь незначительное количество сотрудников, начинавших работу в органах в 30-е годы.

В Комитете Ю.В. Андропова встретили с надеждой на то, что при нем будет больше порядка, организованности, определенности и меньше сумасбродства, злоупотреблений и нарушений законности. Андропов привел с собой из аппарата ЦК КПСС небольшую команду, не более десяти человек. Держались они на первых порах тесной стайкой и все старались выяснить, нет ли вокруг Юрия Владимировича недоброжелательности или, не дай Бог, не зреет ли какая крамола. Эта группа была предана ему лично и стремилась всеми доступными средствами работать на повышение его авторитета, что порой выглядело даже смешным и наивным из-за прямолинейности в восхвалении достоинств нового председателя, в чем вообще не было никакой нужды. Надо сказать, что и Андропов заботился о своей команде. Из нее выпали, может быть, два-три человека, а остальные стали генералами и заняли ключевые посты в системе госбезопасности.

Пока команда врастала в жизнь КГБ, Андропов сам вел постоянный поиск новых людей для выдвижения на ответственные посты. Был он на первых порах склонен к быстрым очарованиям и разочарованиям. Смелый в суждениях, эрудированный человек сразу привлекал внимание Андропова, он его быстро двигал вверх, а потом, случалось, проявлялись организаторские изъяны и еще какие-нибудь негативные качества выдвиженца. Такого работника он быстро смещал с ключевой должности, переводя на менее ответственную. При этом Юрий Владимирович не таил зла, неприязни и сохранял благожелательность по отношению к тем, кого он двигал сначала вверх, а потом вниз. Порой он сетовал на то, что человек бывает трудно предсказуем. На своей должности вроде бы хорош, а передвинь его на одну ступеньку повыше, он уже растерялся и запаниковал или — еще хуже — неожиданно превратился в грубияна и диктатора.

О том, что Андропов не был злопамятен и не стремился сводить личные счеты с людьми, причинившими ему когда-то неприятности, говорит такой факт. Однажды в разговоре со мной он поинтересовался, как чувствует себя и как работает один наш сотрудник старшего поколения, и рассказал с грустной усмешкой, что этот человек в момент, когда было сфабриковано так называемое ленинградское дело, выделил его, Андропова, вопрос в отдельное производство, что означало на практике неминуемый арест. Юрий Владимирович не только не пытался как-то наказать этого человека, но даже не увольнял его на пенсию, поскольку понимал, что не конкретный человек был повинен в подобных делах, а время тогда было жестокое.

Особое внимание Андропов уделял изучению руководящих сотрудников разведки и, надо сказать, преуспел в этом. Он достаточно хорошо знал руководителей крупных резидентур КГБ, регулярно общался с заместителями начальника Первого Главного управления, а также с начальниками ведущих подразделений разведки, в первую очередь с руководителями информационно-аналитической службы, управления внешней контрразведки, научно-технической разведки, службы активных мероприятий, начальниками географических отделов.

Сила Андропова состояла в том, что он с одинаковой активностью и вниманием руководил всеми звеньями КГБ, постоянно укрепляя их и уточняя задачи по ходу меняющейся обстановки в государстве и тщательно учитывая при этом международную обстановку.

Но что касается разведки, то с уверенностью можно сказать, что ее делами он интересовался особо. Это, впрочем, и понятно, так как последние годы до прихода в КГБ Андропов как раз и занимался внешнеполитическими вопросами (посол СССР в Венгрии, заведующий отделом социалистических стран ЦК КПСС).

И конечно, сами разведчики вызывали у него пристальный интерес. Он вел тщательный поиск среди них авторитетных людей, которые могли бы служить опорой в проводимых внешнеполитических акциях.

Юрий Владимирович полностью доверял начальнику разведки В.А. Крючкову, которого привел с собой в КГБ из аппарата ЦК КПСС и назначил его в 1971 году первым заместителем, а в 1974 году — начальником разведки.

Из числа ветеранов разведки он особо выделял Ивана Ивановича Агаянца и довольно часто повторял фразу: «Агаянц — это Дзержинский!».